9 интересных фактов о Джейн Остин

— Джейн Остин знала азбуку немых. Предполагается, что второй сын Джорджа и Кассандры Остин, названный в честь отца так и не научился говорить.

— Джейн Остин говорила по-французски с изяществом, совершенно не свойственным провинциальным барышням. Заслуга в этом ее кузины Элайзы, вдовы французского дворянина графа де Фейида. Де Фейид погиб на гильотине во время революции, а Элайзе удалось убежать в Англию, где она долгое время жила в семье Остинов. Она пристрастила Джейн и других родственников к театру. Мистер Остин даже выделил амбар для домашних постановок. На Элайзе впоследствии женился один из братьев Джейн — Генри Томас (всего у Джейн было шесть братьев).

Иллюстрация к роману "Гордость и предубеждение". Хью Томсон, 1894.

Иллюстрация к роману «Гордость и предубеждение». Хью Томсон, 1894.

— На рубеже 18 и 19 веков женщине заниматься писательским трудом считалось неприличным — все равно что в мужском костюме ходить. Поэтому все первые издания Джейн Остин: прижизненные («Разум и чувство» (1811), «Гордость и предубеждение» (1813), «Мэнсфилд Парк» (1814) и «Эмма» (1816)) и посмертные («Нортенгерское аббатство» и «Убеждение», 1818)) — вышли без имени автора. Мисс Остин долго скрывала свои занятия, даже от близких друзей. Она писала на небольших листках почтовой бумаги, которые можно было быстро спрятать, если бы кто-нибудь неожиданно застал ее за занятием. Кроме того, у писательницы была особая сигнализация — скрипучая дверь в холле. Джейн отвергала все попытки починить ее.

— Имя мистера Коллинза, напыщенного и глупого священника из романа «Гордость и предубеждение» стало нарицательным в английском языке и означает на­пыщенность, помпезность, низкопоклонство, упоение титулом и положением. Существует выражение «Не sent me a Collins» (Он послал мне «коллинза») — это значит письмо, пространное, нудное, испещренное глупыми банальностями.

— Редьярд Киплинг написал рассказ «Джейнисты», в котором описал клуб, организованный офицерами одного полка, поклонниками творчества Остин. В рассказе подвыпивший официант (от его лица ведется повествование) говорит: «Нет уж, простите, господа хорошие, но тут я кое-что знаю, я можно даже сказать, достаточно проинформирован по этому вопросу. У нее-таки есть один законный отпрыск. сынок, — да-с. И зовут его — Генри Джеймс!».
Генри Джеймса действительно многие считают наследником литературной традиции Остин, когда целые картины и сцены в произведении воссоздаются не в авторском восприятии, а в восприятии героев.

— Зимой 1815 года Джейн Остин гостила в Лондоне, и с ней связался преподобный Дж. С. Кларк, личный секретарь принца-регента. Он передал ей, что его высочество не возражает, если будущие свои произведения Остин посвятит ему. Она написала в ответ (через четыре месяца!), обязательно ли ей надо воспользоваться подарком? Ответили, что да. Тогда на титуле новой книги «Эмма» Остин пишет: «Его Королевскому Высочеству Принцу-Регенту С разрешения Его Королевского Высочества труд этот с уважением посвящает Его Королевского Высочества Послушный и скромный слуга, Автор», — чувствуете издевку?
Позднее принц-регент выступал с предложениями создать положительный образ священника (а то все служители церкви у Остин выписаны пародийно или сатирически) и написать исторический роман, прославляющий деяния Саксен-Кобургского дома. Оба предложения Джейн Остин отвергла, ссылаясь на бездарность.

Иллюстрация к роману "Гордость и предубеждение". Ч. Э. Брок, 1895

Иллюстрация к роману «Гордость и предубеждение». Ч. Э. Брок, 1895

— О том, что своих героев Джейн Остин видела в подробностях (хотя никогда не описывала в книгах внешности, ограничиваясь общего значения прилагательными — типа «красивый», «некрасивый»), свидетельствует пассаж из ее письма к сестре Касандре (рассказывается о посещении лондонской картинной галереи, куда Джейн ходила рассматривать портреты в поисках подходящих образов для своих героинь): «Это сама миссис Бингли, до малейших подробностей, рост, общее прелестнее выражение,- ничего более похожего я не видела! Она одета в белое платье с зеленой отделкой, и это убеждает меня в том, что я всегда подозревала: зеленый — ее любимый цвет. Думаю, что миссис Дарси (т.е. Элизабет Беннет) будет в желтом». Далее она сообщает, что искала изображение Элизабет на выставке Дж. Рейнолдса, но не нашла никого похожего: «Мне остается только подумать, что мистер Дарси настолько ценит любое ее изображение, что не захотел выставлять его на обозрение публики. Я полагаю, что у нас тоже было бы подобное чувство — смесь любви, гордости и сдержанности».

— Большим почитателем таланта Джейн Остин был Вальтер Скотт. А вот Шарлотта Бронте не разделяла восторгов современников: «И что же я там (в романе Джейн Остин — прим. ред) нашла? Точное, как на дагерротипе, изображение банального лица, тщательно отгороженный, хорошо ухоженный сад с ровными бордюрами и нежными цветами; ни одной яркой, дышащей физиономии, ни открытых просторов, ни синих гор, ни серебристых ручьев». По сравнению с «глубокой и мудрой» Жорж Санд, Джейн Остин всего лишь «наблюдательная и неглупая», считала мисс Бронте.

Обсуждение закрыто.