Александр Кабаков: сам себе типичный читатель

Известный писатель написал новый роман — «Старик и ангел». В нем «игры больше, чем /…/ бывало обычно, больше даже, чем в «Московских сказках». Задумано так не было — «само повело…». А поскольку мания величия Кабакову не свойственна, то все, что можно в романе воспринимать как памятник самому себе, следует считать просто забавой: «Где пушкинский «Памятник» и где мой роман-дискотека…». А в романе есть и упоминания прежних кабаковских произведений, и сам автор, и друг его (тоже писатель) Евгений Попов. Эти два последних персонажа несут идейную нагрузку, поскольку в их диалогах представлены «две весьма типичные позиции по отношению к отечественным социально-политическим проблемам».

starik_i_angel

Социально-политическая жизнь современной России представляется в «романе-дискотеке» карнавально и иронично. Однако не следует поэтому воспринимать происходящее как комедию: «Комическое и карнавальное нередко — даже, на мой взгляд, как правило — связано со страшным. Маски вместо живых человеческих лиц обнаруживают дьявольское в происходящем. Мне кажется, что именно так происходит и в моем сочинении. Ирония, гротеск — только средства, а цель — сатирическое изображение действительности. Такое отношение не только к политической реальности, но и вообще к человеческому существованию — основа любой сатиры».

Если говорить о жанровом своеобразии нового романа Кабакова, то «Старик и ангел» — это «совершенная сказка». Реалистического там не найти. «Разве что в самом начале, в описании детства и юности героя, так и то не реалистическое, а натуралистическое. А дальше, как появляется какой-то нереальный полковник нереального ФСБ, да правители России начинают носиться на мотоциклах…». И главное волшебство — любовь. Которая приходит к старику, разменявшему восьмой десяток. Кабаков говорит: «Мне представляется важным в этой истории именно сказочное и весьма обычное для сказок таяние ледяного сердца, одушевление бездушного человека. Вот не знал, что такое любовь, — и узнал на старости лет. В этом, по-моему, кроме сказки, есть много реальной жизни. Вообще-то водевильная ситуация, старик и сравнительно молодая женщина, как в анекдоте — «будьте моей вдовой», но водевиль нередко выбивает слезу…».

Любовь — «средство от жизненной бессмыслицы». Про это средство «все знают, только побаиваются, сил много требуется…». Книга о любви — утешение для обделенных. Но простая мысль облечена у Кабакова в замысловатую форму. Потому что «кто-то без игры — стилизации, скрытого цитирования и прочих постмодернистских примочек — никакого утешения не воспримет. Просто «не отчаивайся, не ропщи, уповай на Господа» так называемому продвинутому читателю мало. Даже средне продвинутому, каким я считаю своего читателя. А еще есть аудитория куда более изощренная, причем значительная аудитория. Да и мне самому хотелось попробовать все, что могу. Я ведь и сам свой типичный читатель».

Использовано интервью с Ведомости.ру

Обсуждение закрыто.