Булгаков, МХАТ и кабала святош

Пьесу о Мольере Булгаков начал в октябре 1929 года, постановка планировалась сразу в двух главных театрах страны — БДТ и МХАТе.

В соответствии с правилами того времени, замысел пьесы и подвижки в тексте обсуждались в Главрепеткоме; этот орган и выносил решение, быть пьесе написанной (не говоря уж о «поставленной!») или не быть.

Относительно работы Булгакова с самого начала сильно сомневались; то запрещали, то разрешали опять, уступая разъяснениям и настояниям автора. Название, впрочем — «Кабала святош» — не понравилось однозначно. Посчитали, что резко и к тому же аллюзия. Посчитали, в общем, правильно. Поименованная незамысловато «Мольер», пьеса все-таки родилась. Через два года после начала работы над ней Булгаков заключает договор на постановку в Большом драматическом театре (Ленинград), а затем во МХАТе Москвы.

М.Булгаков в роли судьи в спектакле Пиквикский клуб» (МХАТ, 1935)

М.Булгаков в роли судьи в спектакле Пиквикский клуб» (МХАТ, 1935)

В Ленинграде не срослось почти сразу. Некто Всеволод Вишневский, ленинградский драматург, написал серию «разоблачительных» критических статей про «Мольера», и руководство театра посчитало правильным не доводить дело до премьеры.

В Москве люди оказались менее дальновидными и более упрямыми. Они репетировали пьесу целых пять лет. Наконец, в марте 1935 года спектакль показали Станиславскому, — и тому не понравилось! Причем главная претензия театрального корифея относилась не к актерской игре, даже не к режиссуре, а к булгаковскому тексту. Нет, вероятно, молвил Константин Сергеевич, лично я с этим возиться не стану.

За постановку взялся Немирович-Данченко — не исключено, что в пику Станиславскому. Возились опять больше года, наконец, 16 февраля 1936 г., состоялась премьера пьесы «Мольер». И на сей раз недоволен остался автор текста: на сцене представили нечто «из истории» с пышными декорациями и плоской игрой. Публике, однако, понравилось. Но и ее ждало разочарование.

К. Станиславский и Вл. Немирович-Данченко

К. Станиславский и Вл. Немирович-Данченко

Не прошло и двух недель с момента премьеры, как председатель Комитета по делам искусств при СНК СССР товарищ Керженцев, человек, как мы увидим далее, весьма проницательный, представил в Политбюро записку, где излагал свои соображения относительно новой булгаковской пьесы. Он, в частности, написал там:
«Несмотря на всю затушеванность намеков, политический смысл, который Булгаков вкладывает в свое произведение, достаточно ясен, хотя, может быть, большинство зрителей этих намеков не заметит. Он хочет вызвать у зрителя аналогию между положением писателя при диктатуре пролетариата и при «бессудной тирании» Людовика XIV». Керженцев, конечно, гад, но разве он так уж неверно истолковал произведение?

Булгаков, понимая ситуацию, попытался развернуть ее в свою пользу и спасти пьесу. Он дает интервью многотиражке МХАТа, в котором объясняется так: «Меня привлекла личность учителя многих поколений драматургов, – комедианта на сцене, неудачника, меланхолика и трагичного человека в личной жизни… Я писал романтическую драму, а не историческую хронику. В романтической драме невозможна и не нужна полная биографическая точность…».

Не помогло. 9 марта 1936 года в газете «Правда» (это вам не театральная многотиражка) появилась редакционная статья «Внешний блеск и фальшивое содержание» — в ней Булгакова обвиняли в «извращении» и «опошлении» жизни господина де Мольера, а МХАТу досталось за «прикрытие недостатков пьесы блеском дорогой парчи, бархата и всякими побрякушками». Станиславский и Немирович-Данченко приняли решение снять спектакль. Это был один из тех редких случаев, когда два руководителя одного театра согласились друг с другом.

Осенью Булгаков собрался уходить из МХАТа. Называет театр «кладбищем» своих пьес. Ему поступило предложение от Большого поступить на службу «консультантом-либреттистом», и Булгаков, горько бравируя, пишет: «Тесно мне стало в проезде Художественного театра, довольно фокусничали со мной. Теперь я буду заниматься сочинением оперных либретто. Что ж, либретто так либретто!». В сентябре 1936 года Булгаков уходит из Художественного театра.

Обсуждение закрыто.