Что на самом деле хотели дочери от отца-купца. Немного о символике в сказке Аксакова «Аленький цветочек»

Сказка «Аленький цветочек» вышла за год до смерти Сергея Аксакова, в 1858 г., приложением к его повести «Детские годы Багрова-внука». Мало ли сказок за свою жизнь слышал Аксаков? Но именно история красавицы и чудовища, услышанная сначала от ключницы Пелагеи в имении Багрово (конец XVIII в.); прочитанная затем годы спустя в переводном с французского журнале «Детское училище»; увиденная позднее на оперной сцене Казанского театра, — именно эта история запала в душу и вспомнилась Сергею Аксакову, когда он размышлял о пережитом, приводил к общему знаменателю воспоминания и писал детскую книгу, «какой не бывало в литературе». Разумеется, это не случайно. Помещенная в приложение, эта сказка является, по сути, главным ключом к понимаю всего смысла повести; и смысл этот — «светлый мир, где любовь, красота и добро побеждают зло и саму смерть» (С. Соболевская).

Один из первых иллюстраторов сказки Н. Богатов, 1870-е

Один из первых иллюстраторов сказки Н. Богатов, 1870-е

Богатая символическим смыслом сказка позволила Аксакову выразить иносказательно все свое жизненное кредо.

Что такое «венец», который просит в подарок у отца-купца его старшая дочь? Это символ власти, человеческого могущества над людьми.

А «тувалет хрустальный» для средней дочери — слава мирская, полученная, как хотите, через научные ли открытия, через технические свершения или посредством искусства.

На фоне притязаний старших дочерей пожелание младшей (привези мне цветочек аленький) выглядит, конечно, глупо и по-детски. С такими желаниями «ничего не добьешься в жизни». Аленький цветочек — это мечта о любви, желание ее и готовность жертвовать ради нее. Любовь — главное чудо на все времена; больше славы, важнее власти. Но в отличие от венца или зеркальца, это чудо, которое живет внутри человека и лишь его силами может стать реальностью. Так поступает младшая дочь купца: преодолевает преграды и искушения, проявляя жертвенное отношение сначала к отцу, затем — к чудовищу. В ее образе, полагают исследователи, Аксаков воссоздает «всемирную отзывчивость русской души» (П. Федоров). Тут стоит все же заметить, что какое попало чудовище всемирно-отзывчивая русская душа не принимает: все же купец много садов заморских перевидал, а выбор остановил на цветочке, про который сердцем почувствовал, что он «единственный и неповторимый».

Иллюстрация А. Якобсон, 1959.

Иллюстрация А. Якобсон, 1959.

«Важное отличие младшей дочери от старших состоит в том, что она не соблазнилась заморскими дарами, сулящими власть и удобные для повседневного быта знания», — пишет П. Федоров и говорит о том, что Аксаков в сказке «Аленький цветочек» проводит мысль о Москве — третьем Риме.

Старшая дочь, выбравшая венец (власть) — это Древний Рим; средняя (слава мирская) — Византия; младшая (любовь) — олицетворение России и сердца ее, Москвы. «Его (Аксакова) заветной идеей о России была надежда на то, что печальная судьба Древнего Рима и Византии, променявших веру отцов на побрякушки цивилизации и бесславно исчезнувших с исторической арены, минует Россию. Писатель надеялся на то, что она, подобно младшей дочери в его сказке, своей чистой и непоколебимой верой и любовью спасёт себя и другие народы, точно так же, как меньшая дочь уберегла своего отца и заколдованного принца от отчаяния и взаимного уничтожения» (П. Федоров)

Сегодня все также люди в массе своей остаются, говоря словами В. Сухомлинского, «цивилизованными дикарями»: «человек может научиться создавать космические корабли и атомные подводные лодки, но если он не научится любить, он останется дикарём, а образованный дикарь во сто крат опаснее необразованного».

Все также по шкале общественных ценностей власть и слава стоят неизмеримо выше любви. И все также подлинные ценности человек постигает только пройдя через очищающие душу от шелухи страдания. Таким образом, звучание сказки Аксакова и сегодня ни на грамм не потеряло своей актуальности.

Иллюстрация: Г. Траугот, 1989.

Иллюстрация: Г. Траугот, 1989.

Иллюстрация: Т. Шеварева, 1991.

Иллюстрация: Т. Шеварева, 1991.

Иллюстрация: Б. Диодоров, 1992.

Иллюстрация: Б. Диодоров, 1992.

Обсуждение закрыто.