Дмитрий Глуховский: «Русский писатель должен быть оракулом, а не телепузиком»

«Мне не нужно, чтобы люди узнавали меня в лицо на улице»

Побыв телеведущим, Дмитрий Глуховский понял для себя несколько вещей: во-первых, появление на экране с подписью «писатель» не делает тебя писателем; во-вторых, от узнавания на улице Глуховскому некомфортно; в-третьих, век «телепузика» недолог, и как только он пропадает из эфира, его тут же забывают. «А я хочу, чтобы меня помнили еще какое-то время. Книги — моя душа в консервах. Я книги со своего островка в океан небытия бросаю, как письма в бутылках. Они меня переживут». «Мелькание на экране бесполезно. Русский писатель должен быть оракулом, а не телепузиком. От него ждут истин, знания того, как устроены мир и душа. Каждое высказывание писателя должно быть законченным постулатом. Он не имеет право на мычание и междометия». Единственное, что роднит писателя с «телепузиками» — потребность в обнажении; только «певицы раздеваются на обложках, писатели — под обложками». «Признаться, в этом есть эксгибиционистское удовольствие, только ты не догола раздеваешься, а до мяса».

«Надо правду говорить. Надо стараться правду говорить хотя бы»

Есть у Глуховского потребность в исповеди. Но человек он не религиозный, поэтому исповедуется книгами — читателю.
«В 17 лет я хотел написать умную вещь. В 25 лет я хотел написать умную и красивую вещь. В 30 я хотел написать умную и спорную вещь. В 34 я понял, что абсолютное большинство читателей не интересуется ни твоими философствованиями, ни твоими стилистическими изысками. Они хотят чувствовать, переживать. Мы все сидим на эмоциях, как на наркотиках, и постоянно ищем, где бы ширнуться. Из ста читателей все сто способны получить удовольствие от эмоциональных приключений героя. Только десять оценят язык и метафорику. И всего один поймет, что текст сплетен из цитат классиков». А настоящую эмоцию может вызвать только правда и искренность. «Фальшь и общие места не цепляют и не запоминаются». Глуховский утвержает, что он абсолютно честен в своих книгах: «Я от масок очень скоро устаю, они мне натирают. Я искренне завидую Пелевину, который как надел на себя двадцать лет назад карнавальную маску, так и не снимал ее ни разу. И другим авторам, которым удается создавать себе придуманный имидж, напяливать его и всю жизнь в нем ходить».

«Литературная деятельность — не ограничение амбиций»

Амбиций у Глуховского хватает. Он стремится в литературное бессмертие и состязается с гениями. Пока не победил. А реальным достижением считает, что «не написал ни одной книги, за которую мне было бы сейчас стыдно». Оценивает свое творчество сдержанно: «»Метро 2033″ было моим школьным романом, фактически. И на тот момент я не мог сделать лучше. «Сумерки» забрали у меня все, что скопилось во мне к тому моменту: силы, опыт, понимание жизни, владение языком. «Рассказы о Родине» тоже были новой ступенью. Теперь — «Будущее». Это не значит, что книга совершенна или даже просто хороша. Это значит — я сделал все, что мог».

«А коммерческая литература вся собрана из фальши»

«Когда авторы выдают по книге в полгода, они вынуждены оперировать шаблонами. Им просто не хватает жизненного опыта на достоверные эмоциональные описания. Джеку Лондону было достаточно пережитого, чтобы написать несколько книг, а Варламу Шаламову всего его чудовищного опыта хватило на книгу рассказов. Но коммерческие авторы не идут в мир, они сидят дома и тасуют шаблоны, которые подбирают в чужих произведениях. Их книги — конструктор; вроде что-то новое, а все составлено из старых деталек».

Использовано интервью, подготовленное Этери Чаландзия для «Российской газеты»

Обсуждение закрыто.