Кавалерист-девица Надежда Дурова: жизнь в литературе

Надежда Дурова, она же Александр Александров, прожила 83 года. И пять из них были отданы ею бурной литературной деятельности.

В 1836 г. в пушкинском «Современнике» появилась первая часть «Записок кавалерист-девицы». Эти «Записки» Надежда Андреевна отправила прямо Пушкину по совету брата Василия, который был знаком с поэтом. Пушкин пришел в восторг. Он купил рукопись и напечатал первую часть в своем журнале, предварив ее более чем почтительным предисловием.

«С неизъяснимым участием, — написал он, — прочли мы признания женщины, столь необыкновенной; с изумлением увидели, что нежные пальчики, некогда сжимавшие окровавленную рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным. Надежда Андреевна позволила нам украсить страницы Современника отрывками из журнала, веденного ею в 1812 — 13 году. С глубочайшей благодарностию спешим воспользоваться ее позволением».

Пушкин был не единственный, кто высоко оценил «Записки» Дуровой. Весь читающий Петербург носил кавалерист-девицу на руках.

«Боже мой, что за чудный, что за дивный феномен нравственного мира героиня этих записок, — написал Белинский, — с ее юношескою проказливостию, рыцарским духом, отвращением к женскому платью и женским занятиям, с ее глубоким поэтическим чувством, с ее грустным, тоскливым порыванием на раздолье военной жизни из-под тяжкой опеки доброй, но не понимавшей ее матери! И что за язык, что за слог у Девицы-кавалериста! Кажется, сам Пушкин отдал ей свое прозаическое перо, и ему-то обязана она этою мужественною твердостию и силою, этою яркою выразителыюстию своего слога, этою живописною увлекательностию своего рассказа, всегда полного, проникнутого какою-то скрытою мыслию».

Кто бы не был вдохновлен столь сильными и искренними похвалами? Со всей страстью, свойственной ее натуре, Надежда Дурова ринулась в литературу.

После того, как «Записки» были напечатаны полностью, в 1838 г. Надежда Андреевна опубликовала рассказы «Т-ская красавица, или игра судьбы» и «Граф Мавриций».

1839 год становится ударным в литературной биографии Надежды Дуровой.

Отдельным изданием выходит автобиографическая повесть «Год жизни в Петербурге, или невыгоды третьего посещения». Печатается «Добавление к «Кавалерист-девице»» и повесть «Павильон» (она написана на материале новелл, вошедших в третью часть «Записок»). Эту повесть опять горячо хвалит Виссарион Белинский.

А. Брюллов. Акварельный портрет, 1830-е гг.

А. Брюллов. Акварельный портрет, 1830-е гг.

В «Отечественных записках» публикуются «Два слова из житейского словаря: 1. Бал. 2. Воспоминания», а в первом томе сборника «Сто русских литераторов» — повесть «Серный ключ». При повести помещался портрет Надежды Андреевны работы А. Брюллова.

Кроме того, в 1839 г. было издано и четырехтомное собрание сочинений Дуровой под названием «Повести и рассказы». В него были включены повесть «Нурмека. Происшествие из времен Ивана Грозного вскоре после покорения Казани»; рассказ «Т-ская красавица, или Игра судьбы»; «Людгарда, княжна Готи» (бывш. «Павильон»); повесть «Серный ключ, или Черемиска» и др.

Но и это не все. Выходит 900-страничный (!) роман «Гудишки». Журнал «Библиотека для чтения» по привычке отозвался на него положительно: «Действие происходит в Литве, которой нравы сочинительница так хорошо знает и так прелестно описывает. Рассказ вообще быстр и увлекателен. «Гудишки», как они есть, читаются с удовольствием». А вот «Отчественные записки» насторожились: «Новый роман его (Надежда Дурова продолжала гворить о себе в мужском роде и публиковалась под фамилией Александров. — прим. ред.) «Гудишки» весьма занимателен, но во многих отношениях не может выдержать строгой критики».

После этого Дурова, однако, не сообразила притормозить, а порадовала публику сразу тремя новыми повестями, которые одна за другой были опубликованы в 1840 г. : «Угол», «Ярчук. Собака-духовидец» и «Клад».

Все три повести отличаются ярко выраженным авантюрным, очень запутанным, сюжетом, фантастическими деталями, необычными персонажами. Словом, это «занимательное чтение». И вот тут Белинский уже не выдержал.

«…это просто скучный, утомительный рассказ о ничем», — написал он об «Ярчуке. Собаке-духовидце».
«Изложение достойно содержания: ни лиц, ни образов; все действующие лица — и идеальная цыганка Мариола, и старая колдунья — говорят тем же языком, как и сам барон Рейнгоф и его мать, именно языком плохих романов прошлого века».

В заключении статьи горестно выдыхает:
«И вот наша современная литература! В куче книг видите вы одну с именем автора, которого первые сочинения обнаружили замечательное дарование, с жадностию хватаетесь за нее, — и что же? прочитываете две-три страницы и бросаете… И к чему эти набеги на Богемию, эти претензии на изображение фантастического мира? Пишите, господа, о том, что вокруг вас, что можно брать, не ходя далеко. Дело не в содержании, а в таланте. Гоголь и в ссоре Ивана Ивановича с Иваном: Никифоровичем умел найти богатое содержание… Ничего нет тяжеле обманутого ожидания, ничего нет тяжеле, как перелистывать груды книг.
И все затем, чтобы сказать,
Что их не надобно читать!..»

Фотография 1860-х гг.

Фотография 1860-х гг.

Надежда Дурова пакует чемоданы и возвращается в Елабугу. Она больше не напишет ни строчки. На вопрос, отчего она оставила литературу, она отвечала: «Оттого, что мне теперь не написать так, как я писала прежде, а с чем-нибудь явиться в свет не хочется».

Использована статья Б. В. Смиренского «Надежда Дурова», опубликованная в качестве вступительной к изданию Надежда Дурова «Записки кавалерист-девицы», 1966

Обсуждение закрыто.