Книги, чтобы правильно грустить

tsvety_dlya_eldjerona
Дэниел Киз «Цветы для Элджернона»
Чарли Гордону тридцать три года, он умственно отсталый; у него светлая душа и большое сердце, но он совсем-совсем другой. Над ним потешаются, конечно, но он не понимает этого и всех считает друзьями. Но есть и женщина, к которой он чувствует нечто особенное. Ради нее он, собственно, и стремится измениться. Он становится вторым Элджерноном — лабораторной мышкой. Первые изменения после операции как-будто бы семимильными шагами ведут в новую лучшую жизнь, где Чарли — совокупность всех достоинств, ценимых обществом.
Путь от добряка-идиота до гения и обратно, описанный Дэниелом Кизом, не имеет однозначной эстетической и нравственной оценки. Но это, безусловно, грустная книга и одновременно книга небезнадежная: есть шанс с ее помощью стать чуточку добрее.

istoriya_lubvi
Эрик Сигал «История любви» и другие «незабываемые прогулки»
Когда Эрик Сигал написал книгу с незамысловатым названием «История любви», он не знал, что положит начало целому направлению в сентиментальной литературе. С тех пор сюжет о любви богатого и здорового мужчины к бедной и больной девушке с удовольствием варьируют и писатели, и сценаристы. Осень — самый подходящий фон для грустной любви к умирающей девушке; ибо любовь эта также обречена, как обречен тот пока еще зеленый лист на вязе… Сценаристы это особенно прочувствовали, называя фильмы «Осень в Нью-Йорке» и «Сладкий ноябрь».
Одна из последних получивших популярность книг этой серии — роман Николаса Спаркса «Незабываемая прогулка». Она проста, местами банальна даже: все виноватые раскаиваются, плохие — перевоспитываются, и главная героиня может показаться слишком однозначной. Но возможно, этому доброму и светлому произведению и не нужны никакие усложнения.

Dom_Solntsa
Гарик Сукачев, Наталия Павловская «Дом Солнца»
На рубеже 1960-1970-х годов в Советском Союзе девочка Саша, дочка дипломата,
поступает в институт и попадает в компанию Солнца, Герды, Малого, Скелета, Хуана… Через них открывается девочке Саше новый мир, новый взгляд на жизнь, новая любовь. Парень по прозвищу Солнце — человек, который умеет быть счастливым и делать счастливыми окружающих. «Светлый человек» говорят про таких, как он. Но ему отмерено немного дней, и любовь у него с девочкой Сашей вышла недолгая.
Книга про первых и главных советских хиппи — грустная. И жаль ушедшего времени, и жаль умирающего Солнце, и девочку Сашу, но есть и другой лейтмотив: какая же она клёвая, эта долбанная жизнь!

tajnaya_istoriya
Донна Тартт «Тайная история»
Государством в государстве живет в маленьком закрытом колледже группа утонченных студентов-интеллектуалов, для которых лучшее средство от бессонницы — перевести что-нибудь с древнегреческого на латынь. И у каждого из шестерых есть по маленькой тайне, и на всех одна — тайна большая и страшная.
Книга Донны Таррт, возможно, наведет на грустные, но возвышенные размышления об утонченности, которая лишь прикрытие тщеславия; об элитарности, которая лишь путь к завышенному самомнению; о высоких чувствах, которые не следует искать там, где их нет.

zekyenaya_milya
Стивен Кинг «Зеленая миля»
Еще один мышонок в нашем списке, только на сей раз это цирковой мышонок мистер Джингл, который развлекает своими трюками смертников в тюрьме штата Луизиана. Он проживет долгую даже по человеческим меркам жизнь, а все потому что однажды еще один умственно отсталый в нашем списке — чернокожий гигант Джон Коффи — оживил его.
История, рассказанная в «Зеленой миле», именно такая, как нам надо: грустная, но не трагичная. Потому что зло все-таки наказано. И у многих хороших героев жизнь сложится не так уж плохо. А размышления о несовместимости абсолютного добра с нашим грешным миром, которые также может вызвать данная книга, вполне в стиле ноября.

Doroga
Кормак Маккарти «Дорога»
И вот она, катастрофа. Отец и Сын идут по дороге через весь континент. Вокруг выжженная земля, выжженные души и выжженные мозги. Боль, страдание и безумие поразили людей. А эти двое, отец и сын, пытаются сохранить умирающее понятие человечности.
Роман «Дорога» рассказывает о том, что действительно важно в жизни. О том, чего в действительности надо бояться и о том, что на самом деле страшно терять. Размышления о смысле жизни, спровоцированные прочтением этой книги, наверняка помогут проще отнестись ко многим ноябрьским неприятностям.

starik_i_more
Эрнест Хэмингуэй «Старик и море»
В жизни всегда есть место подвигу. А у некоторых подвиг — просто еще один день в ряду других.
Старик выходит в море, потому что ловить рыбу — занятие его жизни. Но в этот раз ему попадается самая большая из всех когда-нибудь пойманных рыб. Три дня он и рыба борются друг с другом: кому быть пойманным, кому съеденным? Доведется ли рыбаку вернуться на берег с триумфом и в чем он состоит, триумф человеческого бытия?
Одно из самых философичных произведений старика Хэма, размышление о прошлом и будущем, о природе жизни, о подлинных победах и настоящих поражениях — к нашему ноябрю.

Pena_dnej
Борис Виан «Пена дней»
Нежная, грустная, но со светлой улыбкой книга современника Жана-Поля Сартра оставляет на губах привкус терпкого, с горчинкой чая, заваренного со множеством летних высохших трав. Сюрреалистичный роман о любви, дружбе, смерти, конечности и бесконечности. В его мире чахотку лечат цветами и как алкогольными коктейлями упиваются музыкой. Здесь главное — настроение, а не чувство; ощущение, а не мысль. Виан представляет импрессионизм в литературе, и его кисти к концу повествования становятся «словно листья к ноябрю». В сюжете романа усматривается сходство с «Тремя товарищами» Ремарка, однако отмечают, что у Виана получилось гораздо светлее.

nemnogo_solntsa
Француаза Саган «Немного солнца в холодной воде»
Прекрасная Натали принесла немного солнца в унылую, холодную жизнь парижского журналиста Жиля. Яркая женщина встряхнула его, вытащила из депрессии. Вот сейчас должно быть все хорошо, «жили долго и счастливо», но — на дворе ноябрь, всякий день кончается закатом, а Француаза Саган — общепризнанный мастер навевать грусть. Вот и от этой книги остается щемящее осеннее чувство и легкое недоумение.

Обсуждение закрыто.