Ларец острослова Вольтера

***

Когда Вольтера, с большой похвалой отзывавшегося о России, попытались оспорить, он сказал так:
— Возможно, возможно. Я и сам боюсь холодов. Но русские дарят отличные шубы!

***

Швейцарского анатома и физиолога доктора Галлера Вотльтер ценил чрезвычайно высоко и не раз публично хвалил его. Однажды Вольтеру рассказали, что сам Галлер далеко не такого высокого мнения о работах Вольтера.
— Что ж, — сказал Вольтер, — всяк может ошибиться. Может быть, мы с Галлером ошибаемся оба.

***
— Господин Вольтер, чем хорошее отличается от прекрасного?
— Первое требует доказательств. Второе — нет.

***
— Господин Вольтер, какие у вас отношения с Богом?
— Мы здороваемся, но не разговариваем.

***
— Господин Вольтер, есть ли еще в мире нечто такое, над чем вы не иронизировали?
— Конечно! Моя персона, например, никогда не будет мишенью иронии.

***
Будучи при дворе прусского короля Фридриха Второго, позднее прозванного Великим, Вольтер как-то отправился кататься с ним на лодке. Лодка, однако, протекала, и это было обнаружено сразу же, как мужи в нее уселись. Вольтер проворно выскочил на берег. Фридрих рассмеялся:
— Так боитесь за свою жизнь, мой друг? Я вот ни капельки…
— Правильно делаете, — отозвался Вольтер, — королей на свете пруд пруди, а я такой один.

volter1

***
Екатерина Вторая, позднее прозванная Великой, развлекалась ручным трудом. В частности, вытачивала разные вещицы из слоновой кости. Выточила на досуге шкатулку и послала ее Вольтеру в подарок. Вольтер немедленно взял пару уроков ткацкого ремесла и изготовил чулки, которые отправил императрице вкупе со стихотворным посланием, смысл его сводился к следующему:
— Я получил от Вас в подарок мужскую работу сделанную женщиной. Позвольте преподнести Вам в ответ женскую работу, сделанную мужскими руками.

***
По некоторым данным, именно Вольтер в своем романе «Задиг, или Судьба» (1747) впервые употребил выражение «медовый месяц» как определение первого супружеского месяца: «Задиг испытал, что первый месяц брака, как он описан в книге Зенд, является медовым месяцем, а второй — полынным месяцем». Роман, кстати, был посвящен маркизе де Помпадур, другом которой Вольтер являлся. «Помпадур, вы украшаете своей особой двор, Парнасс и остров Гетер!» — говорил он ей.
Когда маркиза умерла, это исторгло у Вольтера следующие строки:
«Я глубоко потрясен кончиной госпожи де Помпадур. Я многим обязан ей, я оплакиваю ее. Какая ирония судьбы, что старик, который только и может, что пачкать бумагу и едва в состоянии передвигаться, еще жив, а прелестная женщина умирает в 40 лет в расцвете самой чудесной в мире славы…»

Обсуждение закрыто.