Мадам Загадка, мадам Le Brouillard (Туман)

Госпожа графиня де Лафайет вела в высшей степени публичную жизнь. У нее была обширная переписка и столько знакомств, что ее близкая подруга, г-жа де Севиньи, говорила про Мари-Мадлен: «у нее сотня рук, которые достанут повсюду». И при этом об одной из ярчайших представительниц французской интеллектуальной аристократии, урожденной Мари-Мадлен де ла Вернь, достоверного известно немного; почти каждый биографический факт приходится добывать путем долгих изысканий, отделяя зерна от плевел множества легенд.

ari-madlen_de_lafajet

В частности, существует легенда, будто графиня была полиглотом, помимо латыни и итальянского с легкостью овладела испанским, греческим и даже ивритом немного. Исследователи вносят поправку: судя по всему, она ограничилась итальянским, а латынь ее была весьма несовершенна.

Разночтения присутствуют и в трактовке характера мадам де Лафайет. Одни утверждают, что это была натура очень сентиментальная, другие — полностью отказывают ей в этом. Да что там характер — даже внешность графини невозможно представить определенно, поскольку существующие портреты противоречат друг другу. На одном ее изображают изысканной красоткой, на другом — длинноносой и пучеглазой дурнушкой. Поэтические восхваления Менажа вряд ли можно считать твердой отправной точкой для реконструкции облика, а сама мадам была к себе довольно строга.

Кстати, эта строгость к себе отмечается ее современниками как очень заметная черта характера. Позже госпожа де Жанлис (1746-1830) прямо указывает скромность Мари-Мадлен как главную причину того, что ее романы, и главным образом «Принцесса Клевская» («Княгиня де Клэв»), выходили анонимно или под чужими именами.

Анонимность публикаций была обусловлена скорее социальными правилами того времени: ну не принято было, чтобы дамы практиковали литературные занятия. Женщине можно было принимать участие в салонных обсуждениях того, что написали мужчины, но писать самим — ah! mauvais ton!

Сама госпожа де Лафайет, как умела, мистифицировала публику. Исследователи приводят одно письмо, в начале которого она категорично отрицает свою причастность к написанию романа «Принцесса Клевская» (опубликован анонимно в 1678 году). Мистификатор, впрочем, из Мари-Мадлен был никакой: даже и это письмо выдает ее с головой. Пускаясь в приличествующие рассуждения о романе, она пишет такие вещи, какие только автор может написать о своем детище. И та же самая г-жа де Жанлис выражала удивление, как вообще вопрос об авторстве де Лафайет может вызывать какие-то сомнения. А между тем, даже и в конце ХХ века это остается предметом дискуссий. Бельгийская исследовательница Ж. Мулиньо, чья монография о книгах «Принцесса де Монпансье», «Принцесса Клевская» и «Заида» вышла в 1980 году, утверждает, например, что их автором был де Сегре (друг, наставник и приживал графини).

Экранизация романа "Принцесса Клевская", 1916 г. В гл. ролях Жан Марэ и Марина Влади.

Экранизация романа «Принцесса Клевская», 1916 г. В гл. ролях Жан Марэ и Марина Влади.

Именем де Сегре, в самом деле, был подписан роман «Заида». Он, кроме того, заявлял о своем авторстве и относительно «Принцессы Клевской» — после того, как стало понятно, что роман пользуется бешеным и безоговорочным успехом у публики. И все же истинного автора угадали. Хотя имя Мари-Мадлен де Лафайет появилось на обложке «Принцессы Клевской» через 102 года после первой публикации — в 1780.

Обсуждение закрыто.