Машина времени. Пособие для изобретателя. Часть II

Писатели-фантасты, конечно, не смогли изобразить внутреннее устройство машины времени (и Кир Булычев в «Реке Хронос» прямо пишет: «Я рад бы объяснить тебе, как устроена эта машина, но ее устройство — за пределами моих знаний»), но внешний вид и управление некоторый описали весьма подробно. Тот же Кир Булычев, в той же «Реке Хронос». У него устройство, обладающее способностью переносить человека сквозь время, выглядит, как портсигар:

«Пользоваться портсигаром просто. Он не открывается, да и не может открыться, потому что внутри его находятся микроскопические детали, из которых создана эта машина. Но если ты три раза с интервалом в одну секунду нажмешь на кнопку, которой портсигар якобы открывается, то на противоположном ребре появится длинный выступ, поделенный рисочками Запомни — твоя рука должна двигаться очень точно. Делений на планке тридцать одно. Каждое — день. Однако если ты, прежде чем сдвинуть шарик вдоль планки, нажмешь на него, то нажатие умножит скорость твоего плавания вдесятеро. Нажал дважды — скорость твоя возрастет еще вдесятеро. То есть каждая риска символизирует уже путь в десять, а то и в сто дней Теперь, — продолжал вслух читать Андрей, — осторожно веди шариком вперед. И снова нажми им в той точке, где хочешь остановиться. И ты окажешься именно на таком расстоянии во времени…».

the_time_machine

Главный герой Николая Гацунаева, Симмонс («Звездный скиталец»), изобретает некий времятрон. Он не обладает достаточной мощностью, чтобы пробить толщу времен, но зато (почему-то), если с ним забуриться в прошлое, то там можно скакать из века в век без хлопот:

«Если мощность твоего времятрона недостаточна для того, чтобы прорваться сквозь силовое поле, это вовсе не означает, что там, за барьером времени, ты не сможешь с его помощью передвигаться из страны в страну и из эпохи в эпоху. Уж это-то твой времятрон осилит. А стало быть…».

А стало быть, Симмонс оформляет себе в фирме «Сафари на все времена» путевку в прошлое и — «Пусть попляшут, голубчики! Пусть попробуют отыскать его там, куда они его отправили. Легче обнаружить иголку в пустыне Сахара, чем его, Симмонса, в хаосе эпох. Им-то ведь невдомек, что он может шнырять в прошлом взад и вперед, как мышь в стоге сена!».

Времятрон Симмонса существует в двух вариантах: «более мощный — величиной с чемодан и портативный — совсем крохотный, размерами и формой напоминающий обычные карманные часы-луковицу. Прибор позволял перемещаться во времени и в пространстве, правда, ограниченном силовым барьером, которым Страны Всеобщей Конвенции отгородились от коммунистического мира».

Надо сказать, аппарат фирмы «Сафари на все времена» то и дело сбоит:

kinopoisk.ru

«То не туда зашлют, то не там высадят. Один тут на Амазонку-реку просился, вроде бы по ка- ким-то зубастым рыбам специалист. Так что ты думаешь? В чем мать родила вернулся! Часа два слова сказать не мог, трясся. Оказывается, его к амазонкам закинули по ошибке. Это бабы такие. Без мужиков, вольным табором живут. Ну, и накинулись на беднягу. Еле ноги унес. Отдышаться только успел и сразу на развод с женой подал. «Не желаю, говорит, породу их под- лую видеть! Зверье дикое и то в тыщу раз добрее!». Так-то.
А другой туда человек-человеком отправился, а обратно — горьким пропойцей. До сих пор от алкоголизма излечиться не может. А некоторые и вовсе не возвращаются. Отправили — и каюк!»
.

В отличие от дельцов фирмы «Сафари…» доктор Твишелл из «Двери в лето» Хайнлайна без обиняков рассказывает, что перемещения во времени контролировать невозможно, нельзя даже предугадать, в прошлое или будущее отправится предмет или человек, помещенный в камеру перемещателя. Воспользоваться машиной времени главному герою удается лишь приведением несчастного изобретателя в бешеную ярость.

kolaider

Обычно писатели процесс запуска машины времени описывают как обыкновенное нажатие некоей кнопки. И только Сергей Абрамов («В лесу прифронтовом») изображает научность:

«Бессмысленно, все бессмысленно: расчеты верны, теория красива, а временное поле не появляется. Вернее, появляется — на какие-то доли секунды! — и летят экраны-отражатели, расставленные по окружности с радиусом в километр, а центр ее — в той самой сторожке, где сейчас сопит злой Старков…
Настройку экранов выверяли по очереди примерно два раза в неделю. Два пи эр — длина окружности с радиусом в километр, — шесть с лишним километров, да еще километр туда и километр обратно, и по сорок минут на каждый экран: вот вам пять потерянных часов от обеда до ужина. И так — четвертый месяц…»
.

… и максимально подробно описывает запуск устройства:

«Они стащили с генератора полихлорвиниловый чехол, выверили индикаторы, подключили питание. Старков долго устанавливал настройку поля, то и дело сверяясь с записями. Потом Димка — эту почетную обязанность он с первого дня присвоил себе — торжественно зажег электрический фонарик, направив его луч туда, где должно было родиться поле обратного времени, развернуться, захватив все пространство между экранами, расставленными в лесу, и — если повезет, конечно, — продержаться хотя бы минуту: это уже будет победа!
/…/
Стрелка на индикаторе напряженности поля дрогнула и медленно качнулась вправо… застыла на секунду на первом делении шкалы, опять дрогнула и уверенно поползла вправо. Тонкий лучик карманного фонаря вдруг согнулся под тупым углом, ткнулся в пол.
Оглушительно … тикал секундомер: десять секунд, двадцать, пятьдесят… И случилось невероятное: луч фонаря медленно передвигался по полу, пока не вернулся в исходное положение — параллельно земле, но стрелка на шкале осталась на месте — на красной черте, говорящей о том, что поле стабилизировано»
.

Не ограничиваясь технической частью, литературный творцы уделяют внимание и человеческим ощущениям. Все-таки центральной фигурой искусства в целом и литературы в частности является человек. Так что без его чувств и ощущений — никак.

(окончание следует)

Обсуждение закрыто.