Может ли кухарка управлять государством?

Дорожка скатертью!
Мы и кухарку
каждую
выучим
управлять государством!

(В. Маяковский «Владимир Ильич Ленин»)

Фраза «Каждая кухарка может управлять государством», приписываемая Ленину, на самом деле не была произнесена им именно в таком виде. Он писал в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» о том, что надо учить управлять государством не только богатеев и аристократов, но и рабочих, и крестьян, и вообще, «всех трудящихся, всю бедноту». Однако народ статью переосмыслил и с тех пор всякий раз, как хотели большевиков подколоть, говорили: ага, у вас же каждая кухарка может управлять государством. И всякий раз, когда надо было превознести социалистические достижения, ораторы гордо заявляли: да! у нас и кухарка может управлять государством!

Прошли годы.

domohozyajka2

Сегодня весь женский коллектив России (да что там России, всего мира) поделен на «домохозяек» и «карьеристок», а эти партии в свою очередь подразделены на тех, кто считает «домохозяйство» делом хорошим, и тех, кто от души презирает «домашних куриц». А между тем, меньше ста лет назад стать «домохозяйкой» было вожделенной мечтой миллионов американских девушек.

В начале ХХ века все девушки, выйдя замуж, становились домохозяйками, таков был уклад. И девушек это безусловно устраивало, потому что условия, в которых им приходилось трудиться, очень напоминали каторгу. Так, например, описывает Джек Лондон работу в прачечной:

«К трем часам усталость работниц-сдельщиц в этой душной и сырой комнате достигла крайних пределов. Пожилые женщины тяжело вздыхали, молодые побледнели, их черты заострились, под глазами легли черные тени, — но все продолжали с неослабным усердием водить утюгами. Недремлющее око старшей мастерицы зорко следило за тем, чтобы вовремя предупредить любой истерический припадок. Одна молодая девушка, сутулая и узкогрудая, была тотчас же удалена из комнаты, как только старшая заметила, что она готова потерять сознание» («Лунная долина»).

Конечно, после такого домашняя стирка и уборка покажутся курортным отдыхом.

Однако, никто не собирается идеализировать домашнюю работу, и меньше всех — французский писатель Эрве Базен, автор знаменитого романа «Супружеская жизнь», пожалуй, единственного, где так тщательно воспроизведен взгляд мужчины на семью день за днем на протяжении десятилетий. Как видно, женщинам французского среднего класса приходилось не лучше, чем американкам из рабочей среды:

«Мариэтт едва выкраивает час в день, чтобы вывести детей погулять. Своим туалетом пренебрегает настолько, что легко можно ошибиться и принять ее за гувернантку из хорошего дома. За исключением нескольких поспешных вылазок в универмаги, Мариэтт стала такой же невидимкой, как и добрая половина женского населения в Анже. Одной из женщин, наглухо замкнутых в пределах поля интенсивного семейного тяготения, которое остается для всех них жизненным пространством, находится в прямой зависимости от числа имеющихся у них детей и в обратной зависимости от квадрата расстояния. Я и сам редко вижу ее. Время от времени я пробую воскресить в своей памяти прежнюю Мариэтт, хорошо причесанную, со вкусом одетую женщину, которая хотела мне нравиться, спокойную, прямо созданную для меня. Теперь между нами всегда ее передник, вокруг — всякая хозяйственная утварь. Руки ее превратились в инструменты для работы, глаза заменяют контрольные сигналы. Мариэтт – прежде всего прислуга в своем доме, прислуга, занятая постоянно, но считающаяся привилегированной, потому что у нее есть помощница, которая приходит на четыре часа в день и оплачивается согласно профсоюзному тарифу. Сама же Мариэтт трудится не меньше двенадцати часов в сутки, и притом бесплатно. Ну конечно, часть забот она препоручает вольтажу 220.
— Все эти механические штуки, — сказала ей тетушка Мозе, — упростили наши домашние дела.
— Да, — ответила Мариэтт, — если бы существовала машина для одевания и раздевания детей, машина для стряпни, для покупок на рынке и еще несколько машин в том же духе, да еще бы иметь на спине электронный глаз для присмотра за ребятами, было бы совсем неплохо.
— Ну, ты бы заскучала! — воскликнула тетя»
.

А вы думаете дамам из высшего общества приходилось сильно легче? Напрасно, напрасно. В романе Дафны Дю Морье «Ребекка» описаны тяжкие терзания неопытной юной особы, которую вдруг сделали хозяйкой огромного замка.

rebekka

«Алиса (горничная — прим. Ред.) презирала меня за то, что я не умела приказывать и была всегда скромной и легко тушевалась.
Я была очень довольна, когда избавилась от Алисы и получила взамен Клариссу, простую девушку, которая не умела отличить дешевые кружева от дорогих»
.

Однажды Дафна, главная героиня романа, приходит в комнату прежней хозяйки дома, Ребекки.

«Комната была, безусловно дамской и вместе с тем письменный стол свидетельствовал об умственных занятиях хозяйки. Над столом были ящички с надписями: «Письма для ответа», «Счета», «Адреса». Все надписи были сделаны уже знакомым мне почерком Ребекки, скользящим и стремительным. Я открыла ящик стола. Там лежала толстая тетрадь, а на обложке — тот же почерк: «Гости в Мандерли». День за днем она записывала в этой тетради: кто приехал в гости, в какой комнате ночевал и какие блюда предпочитал».

Уже из этого можно заключить, что владеть замком — это вам не только верховые прогулки да ежевечерние пирушки.
Хозяйке замка надлежало, кроме того, разбирать жалобы слуг друг на друга.

Проникновение в мельчайшие детали, планирование — это и есть домохозяйствование, управление домом:

«Она сама разбирается со всей медицинской писаниной, с консультациями, прививками, историями болезни, а также с писаниной деловой, где чуть ли не тысяча и одна анкета, декларации, справки с места жительства (заставляющие вас бесплодно растрачивать часы своей жизни, чтоб доказать, что вы живы). Мариэтт обладает подлинно женским терпением, ее вмешательство меня весьма устраивает и освобождает от всякого желания совать во все эти дела свой нос. Жена сняла с меня эти заботы и постепенно лишила той власти, которая прежде была мне уготовлена. Пожалуй, еще добавлю, что приходящая прислуга, мойщик окон, почтальон и мусорщики, сборщик, получающий по счету за электричество, торговцы, агенты страхового общества общаются только с ней, никогда со мной не встречаясь. Точно так же и детишки: едва я рассержусь, невольно поворачиваются к матери, чтоб узнать, как им быть, а угрозы мои им не так уж страшны. Я сохраняю вес только в качестве адвоката, именуемого почтительно «метр Бретодо»» (Эрве Базен «Супружеская жизнь»).

Навык домоуправления может быть таким же востребованным на рынке труда, как умение учить детей или даже программировать:

domohozyajka3

«Имя Люси Айлсбэрроу было хорошо известно в определенных кругах.
Ей было тридцать два года. В свое время она была лучшей на математическом отделении Оксфорда, обладала, по общему признанию, блестящими способностями, и ей предрекали большую научную карьеру. Но, помимо блестящих научных способностей природа наградила ее трезвым и практичным умом. Она не могла не заметить, что известность и слава ученых отнюдь не гарантирует им финансового преуспевания. Преподавательская деятельность тоже совсем ее не привлекала, ей нравилось общаться с людьми, чьи данные были гораздо скромнее ее собственных. Короче говоря, ей просто нравилось быть с людьми. С самыми разными, и чтобы круг общения постоянно менялся. К тому же, честно говоря, она любила деньги. И лучший способ заработать их — предложить то, что пользуется наибольшим спросом. Люси быстро сообразила, что в стране катастрофически не хватает квалифицированной домашней прислуги. К величайшему удивлению своих друзей и коллег, Люси Айлсбэрроу избрала для себя именно это поприще. И тут же добилась необыкновенных успехов. По прошествии всего нескольких лет ее имя знали во всей Британии. Уже вошло в обиход, когда жены сообщали своим мужьям: «Все будет в порядке. Я смогу поехать вместе с тобой. Мне удалось заполучить Люси Айлсбэрроу!» Ценность услуг Люси Айлсбэрроу заключалась в том, что, стоило ей появиться в доме, хозяйка могла забыть все заботы и тревоги, все нудные и неблагодарные хлопоты. Люси Айлсбэрроу выполняла любую работу, успевала следить за всем и все предусмотреть. Невозможно было себе представить, что она чего-то не умеет. Она присматривала за престарелыми родителями, нянчилась с детьми и выхаживала больных; удивительно вкусно готовила; хорошо ладила со старой прислугой, если таковая оказывалась в доме; умела найти подход к людям с самым несносным нравом, усмирить самого буйного пьяницу и охотно возилась с собаками. Но самое главное, Люси никогда не брезговала даже самой неприятной работой: с азартом отскребала кухонные полы, вскапывала садовые грядки, убирала за собаками и таскала мешки с углем для плиты. /…/
Естественно, спрос на ее услуги был огромный…»
(Агата Кристи «В 4.50 от Паддингтона»)

Больше того, мы утверждаем, что любая умелая домохозяйка может сделать карьеру — например, в гостиничном бизнесе, как это произошло с героиней романа Ирины Грековой «Хозяйка гостиницы». Женщина Вера начала с того, что большую часть жизни обеспечивала домашний уют своему мужу-военному:

«И всегда, всю жизнь, люди говорили: «Как хорошо у Ларичевых!» А чем это достигалось? Любовью, конечно. Любовь вдохновляет на подвиги, это известно. Верочкины подвиги были малые, повседневные: доставать, готовить, красить, белить, штукатурить, стирать, вышивать. Под ее наблюдением солдаты построили кухню-времянку, починили забор, перестлали крышу. А обзаведение? В магазине, единственном на весь поселок, ничего нужного не было, только традиционный сельский набор: пилы, косы, топорища, сапожный вар. Но она не терялась. Как так ничего нет? Где живут люди, должны быть и вещи. Даже какой-то героизм чудился ей в добывании. В быту, где вечно чего-то не хватает, приобретение вещей теряет свой низменный, мещанский характер, превращается в своего рода охоту, благородный спорт. Верочка с азартом кинулась в это одухотворенное добывание. У нее выработалось чутье: где искать, к кому обратиться, кому улыбнуться. В общем-то люди помогали ей охотно, отчасти из уважения к мужу, который в районном масштабе был человеком заметным, но многое тут зависело и от ее личной прелести: светлого, молодого лица, веселой приветливости, шариком прыгающего «р». Люди улыбались, видя Верочку, радовались, ей помогая. Все: кастелян, продавщица, повар, завхоз. Помогая ей, они любили ее и себя самих — а это ведь тоже дар».

Грекова отмечает, что чем больше у хозяйки опыта — тем больше свободного времени: «за эти годы Вера научилась все делать толково, складно, дела у нее были упакованы плотно, как вещи в чемодане».

То же самое утверждает и Джек Лондон:

«Несмотря на то, что Саксон вела хозяйство крайне тщательно, вскоре,когда она распределила все свои ежедневные обязанности, оказалось, что у нее остается много свободного времени».

У Грековой Вера в финале получает телеграмму:

«Поздравляю вечную Верочку зпт желаю здоровья счастья работе личной жизни предлагаю место директора гостиницы Москве квартира прописка подробности письмом Павел».

У Джека Лондона Саксон с мужем стали успешными фермерами. А «когда научишься организовывать троих, количество уже не имеет значения» («Москва слезам не верит»).

Но не только успешная карьера может быть наградой старательной домохозяйке. Есть награда и более ценная. Например, такая:

domohozyajka4

«- Послушай, Саксон, у нас в доме ужасно хорошо пахнет! Это не только запах кофе, хотя я различаю и его. Пахнет во всех комнатах, пахнет… ну я не знаю чем, просто хорошо пахнет!
Пока он мылся над раковиной, она поставила на плиту сковородку. Вытирая руки и наблюдая за женой, он издал одобрительное восклицание, когда она положила на сковородку бифштекс.
— Где это ты научилась жарить бифштекс на раскаленной сковородке без масла? Это лучший способ, но почему-то женщины его не признают.
Когда она сняла крышку со второй сковородки, чтобы помешать кухонным ножом какое-то аппетитное кушанье, он подошел к Саксон сзади, просунул руки под ее опущенные локти, обхватил грудь и склонил голову ей на плечо, так что его щека коснулась ее щеки.
— М-м-м!.. Жареная картошка с луком, как, бывало, готовила моя мать. Чудесная штука! И до чего хорошо пахнет!
Он отпустил жену, и его щека ласково скользнула вдоль ее щеки. Но затем он снова обнял ее; она почувствовала его губы на своих волосах и слышала, как он вдыхает их запах.
— М-м-м!.. А как хорошо пахнет от тебя самой! Я раньше никак не мог понять, когда говорили про женщину, что она упоительная. А теперь понимаю. Но такой упоительной, как ты, я еще не встречал.
Он был несказанно счастлив. Причесавшись в спальне, он сел против нее за маленький столик и, уже взяв в руки нож и вилку, сказал:
— Знаешь, быть женатым очень приятно».

Обсуждение закрыто.