Отели, где они бывали. Живали, писали, страдали, выпивали…

Жить в гостинице неделями, месяцами и даже годами — это все-таки не российский тренд. Наши в коммерческом уюте могут разве что повеситься. А вот европейцы — и жить, и творить, запросто, с удовольствием. Впрочем, не всегда с удовольствием: последние отельные гостевания Оскара Уайльда, к примеру, были отмечены драматизмом и трагичностью…

Cadogan Hotel, Лондон
Slide 1
В апреле 1895 в номере 118 бедный Оскар сидел и ждал ареста за тот ущерб, который он будто бы нанес будто бы общественной будто бы нравственности. Отсюда его, полупьяного, забрали, отвезли сначала в суд, а потом в тюрьму.
Сегодня гостю, пожелавшему остановиться в номере 118, об Оскаре Уайльде напомнит копия его смокинга в шкафу и бутылка розового Perrier-Jouet на столике.
118_oscar_wilde_room_2_big
Тюрьма нанесла Уайльду гораздо больший ущерб, чем он причинил общественной нравственности — он покинул ее стены больным и совершенно сломленным человеком.
Жизнь его была полностью разрушена. Ни один отель в Англии не захотел бы предоставить комнату писателю. Он уехал в Париж, поселился в дешевой гостинице «Hôtel d’Alsace», ужасался своей нищете и убогим обоям в комнате номер 16 и скончался 30 ноября 1900 года.

«Помню, я нередко говорил, что сумею вынести трагедию, если она посетит меня в пурпурном плаще и маске, подобающих благородной скорби, но что самая ужасная черта нашего времени — то, что оно умеет вырядить Трагедию в одежды Комедии, придавая великим событиям оттенок вульгарности, шутовства или дурного вкуса. В отношении современности это совершенно верно. Может быть, это так же справедливо и в отношении действительности в любой век. Говорят, что для зеваки любое мученичество всегда казалось унизительным. И девятнадцатый век не представляет собой исключения из этого общего правила. В моей трагедии все было чудовищно, низменно, отвратительно, лишено пристойности. Наше платье — и то превращает нас в шутов. Мы — паяцы страданья. Мы — клоуны с разбитыми сердцами. Мы для того и созданы, чтобы над нами потешались. Тринадцатого ноября 1895 года меня привезли сюда из Лондона. С двух часов до половины третьего я был выставлен на всеобщее обозрение на центральной платформе Клафамской пересадочной станции в наручниках и платье каторжника. Из тюремной больницы меня увезли совершенно неожиданно. Я представлял собой самое нелепое зрелище. Увидев меня, люди покатывались со смеху. И с прибытием каждого нового поезда толпа все разрасталась. Ее веселье было безгранично. И это еще до того, как люди узнали, кто я такой. А когда им это сообщили, они стали хохотать еще громче. Полчаса я стоял под свинцовым дождем, осыпаемый издевательствами толпы.
Целый год после того, как меня подвергли этому позору, я плакал каждый день в то же время, те же полчаса. Это не так трагично, как ты можешь вообразить. Для тех, кто сидит в тюрьме, слезы — привычное времяпрепровождение. И если в тюрьме выпадает день, когда нет слез, — то это не значит, что у человека легко на сердце, — это значит, что сердце его ожесточилось».
(О. Уайльд «Тюремная исповедь»)

Нынешние хозяева отеля (теперь он называется просто «Hôtel») не нашли в себе сил сохранить убожество остановки (все-таки 700 евро в сутки) и отделали номер 16 в викторианском стиле, частично воспроизведя остановку столовой в лондонском доме Уайльда. Но на стенах висят письма хозяина отеля к несчастному писателю — с требованиями заплатить, наконец, за комнату.
номер уайльда в париже

Все отели, где останавливались знаменитости, наживаются на этом, сдавая номера (зачастую именные) по баснословным ценам. Так, пребывание в номере Владимира Набокова («Vladimir Nabokov suit») в швейцарском отеле «Монтрё-палас» обойдется почти в тысячу долларов (а то и 1200 евро) за сутки.

Fairmont le Montreux Palace, Монтрё
монтре-набоков
Написав «Лолиту», Набоков прочно вошел в список коммерчески успешных авторов, переехал с семьей из Америки в Европу и после непродолжительных метаний поселился на берегу Женевского озера, в отеле не старом, но и не новом (1904 года постройки), сняв там сразу несколько номеров (один для секретарши) на шестом этаже. Впрочем, именным («Vladimir Nabokov suit») стал только номер 65. Просторная комната в три окна с балконом. Вид на Альпы. Вся обстановка в номере сохранилась такой, какой была при Набокове. Направо от входной двери двуспальная кровать, налево – два мягких кресла, журнальный столик, диванчик и буфет; у стены – рабочий стол, кресло и торшер.
Personalities by Fondation Horst Tappe
Добавился только телевизор.

В «Монтрё-палас» Набоков прожил 16 лет, и отсюда отправился на кладбище. К столетию писателя перед отелем установили памятник работы скульптора Рукавишникова — он изобразил ловца бабочек раскачивавшимся на стуле и поймавшим мировое равновесие.
набоков памятник

Впрочем, отели, где предпочитали останавливаться знаменитости, зачастую и тогда уже были достаточно дороги: в начале ХХ века попить чайку в Чайной комнате отеля Браунс в Лондоне стоило 27,5 фунтов. Британские горничные в то время получали в среднем 22 фунта. В год.
Можно сказать, что в отличие от известного по записным книжкам Довлатова партизана Боснюка, некоторые английские литераторы жили действительно широко. В отеле Браунс часто останавливался Редьярд Киплинг (и много страниц «Книги джунглей» написано здесь).

Browns Hotel, Лондон
browns-hotel киплинг
Отель Браунс — один из старейших в Лондоне, работает с 1837 года и является, возможно, воплощением английского отеля в принципе. Кстати, открыли его бывшие горничная и камердинер лорда Байрона. Того самого, да. Вероятно, английский дух заведения абсолютно импонировал махровому империалисту Киплингу — бывая в Лондоне, он всегда останавливался только в Browns Hotel. Останавливаясь здесь, он любил писать в Английской чайной комнате.
чайная комната

Его первый визит в отель состоялся в январе 1892 — тогда Киплинг приехал из Индии (куда ездил проведать родителей), чтобы жениться на американке Каролине Бейлстир.
Последний — в январе 1936. 12 числа обострилась язвенная болезнь писателя. Его нашли в номере без сознания, он лежал лицом на столе — том самом, что сейчас стоит в Kipling Suite (87 кв.м., что-то около 500 фунтов за ночь). Его доставили в больницу, прооперировали, но верный постоялец Browns Hotel скончался в день своего венчания — 18 января.
Sitting Room at The Kipling Suite at the Brown's-9

Sitting Room at The Kipling Suite at the Brown's-4
Рассказывают, что незадолго до смерти главный портье отеля Найс попросил Киплинга подписать книжку с поэмой «Рассеянный нищий». Киплинг подписал и, отдавая книгу, напутствовал: «Храните ее, пока я не умру. Тогда она будет очень дорого стоить».

Имперская роскошь и английский дух Browns Hotel были также по вкусу и Агате Кристи — его она запечатлела под именем отеля «Бертрам» в одноименном романе. К слову, реальная гостиница послужила и прототипом другого знаменитого отеля из книжки — кинговского «Оверлук»’а из романа «Сияние».

Stanley Hotel, Колорадо
стенли кинг
В 1974 году Стивен Кинг становится состоятельным писателем — издатели оценили потенциал романа «Кэрри» в крупную сумму и не ошиблись. «Поеду путешествовать по провинции, прикоснусь к земле, поднакоплю идей и вдохновения», — решил Кинг. Взял семью и поехал. Они путешествовали по стране почти год, а накануне Хэллоуина очутились в сумрачном лесу… ну, почти. В Колорадо, в горном отеле.

Отель был совершенно пуст — Кинг с семьей были единственными постояльцами в ту ночь.
«Ужинали мы в полном одиночестве в огромной столовой, где все столы, кроме нашего, были накрыты стульями, под запись оркестровой музыки, эхом отдававшейся в холле. Это было как откровение. К тому моменту, как я лег в постель, у меня уже была идея для нового романа».
«Ночью мне приснилось, что мой трехлетний сын с криком бежит по коридору, в ужасе оглядываясь через плечо, а его преследует пожарный шланг. Я проснулся весь в поту, меня била дрожь. Я закурил, глядя на горы за окном, и когда сигарета догорела, костяк истории окончательно сложился в моей голове».

Кстати, в пустом баре, куда забрел Кинг, гуляя по отелю после ужина, его обслуживал бармен по имени Грейди.
Haunted-Room кинг
История, придуманная писателем Кингом, очень понравилась режиссеру Кубрику. Однако отель «Оверлук» он нарисовал себе совсем по-другому. Помощники исколесили всю Америку в поисках подходящих видов и интерьеров. В конце концов внутреннее убранство отеля было воссоздано, как паззл, по кусочкам на «Elstree Studios» в Лондоне. А панорамные виды снимались в штате Орегон, где на самой высокой горе стоит отель «Timberline Lodge».

Из-за того, что Кубрик не захотел снимать Стенли в качестве отеля «Оверлук», Кинг был сильно расстроен. Но деваться было некуда, Кубрик — это не какой-нибудь новичок, которому можно указывать, поэтому Кинг просто взял реванш в 1997 г. — принял участие в создании мини-сериала «Сияние» как сценарист (Кубрик не доверил Кингу писать сценарий для своего фильма) и протолкнул идею снимать в отеле Стенли.

217 номер Стивена Кинга в отеле «Оверлук» также редко пустует, как и Agatha Christie room в стамбульском отеле Пера Палас. Там Агата Кристи регулярно останавливалась с 1926 по 1932, и там написала один из лучших романов про Эркюля Пуаро «Убийство в Восточном экспрессе».

Pera Palace Hotel, Jumeriah, Стамбул
Pera-Palace-Hotel-Jumeirah
411-й номер невелик по сравнению с апартаментами Редьярда Киплинга в отеле Браун — всего-то 46 кв. м.
То, что он когда-то служил резиденцией знаменитой писательнице, не дадут забыть ни в номере, ни за его пределами: в отеле собрана обширная коллекция книг Агаты Кристи на разных языках, а в юбилейные годы романа «Убийство в Восточном экспрессе» (опубликован в 1934) отель готовит торжества с особыми программами для гостей.
agatha-room2

Пера Палас был открыт в 1895. Строили его специально для пассажиров, прибывающих в Стамбул «Восточным экспрессом». Агата Кристи в Стамбул приезжала именно этим поездом, оригинальничать не стремилась, так что и останавливалась, где и большинство попутчиков.
Рассказывают, будто три года спустя после смерти писательницы Уорнен-бразерс, т. е. Гарри, Альерт, Сэм и Джек, развлекались спиритическим сеансом и вызвали дух Агаты Кристи. И будто бы дух поведал им, что в Пера Палас, в 411-м номере они найдут ключ от тайника, а в тайнике — дневник, который прольет свет на кое-какие загадочные происшествия из жизни королевы детектива. И будто бы ключ действительно нашли. А тайник — нет. Поскольку дух не рассказал, находится ли он в гостиничном номере или в одном из многих домов, принадлежавших в разное время Агате Кристи.

В Пера Палас останавливался и Хемингуэй (в 1922). Эту гостиницу он мимоходом упомянул в романе «Снега Килиманджаро». А Пера Палас, не мудрствуя лукаво, присвоил номеру его имя — Ernest Hemingway Suite. Он на целых девять метров больше номера Агаты Кристи.
Hemingway-Suite-2 стамбул

Вообще, пребыванием Хемингуэя могут похвастаться многие отели (и не только Европы). Но не все удостоились упоминания в его книгах. Мадридский Уэстин Палас — удостоился. Не столько, впрочем, отель, сколько бар при нем — уже несуществующий. Westin Palace основательно перестроили некоторое время назад. Бар, где Хемингуэй частенько начинал вечер парочкой «мартини», перенесли внутрь здания, так что уже нельзя смотреть из его окон на музей Прадо, а на месте барной стойки теперь торгуют дорогими дамскими сумочками.
палас-отель хемингуэй

Мы взяли такси и поехали в «Палас-отель», оставили там вещи, заказали места в Южном экспрессе на тот же вечер и зашли в бар при отеле выпить коктейль. Мы сидели у стойки на высоких табуретах и смотрели, как бармен встряхивал мартини в большом никелированном миксере.
— Удивительно, как чинно и благородно бывает в баре большого отеля, сказал я.
— В наше время только бармены и жокеи еще умеют быть вежливыми.
— Каким бы вульгарным ни был отель, в баре всегда приятно.
— Странно.
— Бармены всегда очаровательны.
— Знаешь, — сказала Брет, — так оно и есть. Ему только девятнадцать лет. Поразительно, правда?
Мы чокнулись стаканами, когда они рядышком стояли на стойке. От холода они покрылись бусинками. За окном со спущенной шторой угадывался летний зной Мадрида.
— Я люблю, чтобы в коктейле была маслина, — сказал я бармену.
— Вы совершенно правы, сэр. Пожалуйста.
— Спасибо.
— Простите, что не предложил вам.
Бармен отошел подальше вдоль стойки, чтобы не слышать нашего разговора. Брет отпила из своего стакана, не поднимая его с деревянной стойки. Потом она взяла стакан в руки. Теперь, после того как она отпила глоток, она уже могла поднять его, не расплескав коктейля.
— Вкусно. Правда, приятный бар?
— Все бары приятные.
— Знаешь, сначала я просто не верила. Он родился в тысяча девятьсот пятом году. Я тогда училась в парижском пансионе. Ты подумай!
— Что ты хочешь, чтобы я подумал?
— Не ломайся. Можешь ты угостить свою даму или нет?
— Пожалуйста, еще два мартини.
— Так же, как первые, сэр?
— Было очень вкусно. — Брет улыбнулась бармену.
— Благодарю вас, мэм.
— Ну, будь здоров, — сказала Брет.
— Будь здорова!
— Знаешь, — сказала Брет, — до меня он знал только двух женщин. Он никогда ничем не интересовался, кроме боя быков.
— Еще успеет.
— Не знаю. Он думает, что главное была я сама. А не то что вообще фиеста и все такое.
— Пусть ты.
— Да. Именно я.
— Ты, кажется, не хотела больше об этом говорить.
— Как-то само собой получается.
— Лучше не говори, тогда все это останется при тебе.
— Я и не говорю, а только хожу вокруг да около. Знаешь, Джейк, мне все-таки очень хорошо.
— Так и должно быть.
— Знаешь, все-таки приятно, когда решишь не быть дрянью.
— Да.
— Это нам отчасти заменяет бога.
— У некоторых людей есть бог, — сказал я. — Таких даже много.
— Мне от него никогда проку не было.
— Выпьем еще по мартини?
Бармен смешал еще две порции и налил коктейль в чистые стаканы.
— Где мы будем обедать? — спросил я Брет. В баре было прохладно. Чувствовалось, что на улице за окном очень жарко.
— Здесь? — предложила Брет.
— Здесь, в отеле, скверно. Вы знаете ресторан «Ботэн»? — спросил я бармена.
— Да, сэр. Если угодно, я напишу вам адрес.
— Благодарю вас.

(«И восходит солнце», 1926)

Наверное, гаванский отель «Амбос-Мундос» — единственный, где номер знаменитого постояльца не сдают, а представляют как музей. Комната 551, в которой Эрнест Хемингуэй прожил семь лет (1932-1939), в которой начал писать роман «По ком звонит колокол», выглядит в точности, как при нем. Хотя гостиница все равно наживается на имени нобелевского лауреата и почетного кубинца, сдавая прилегающие номера втридорога (разумеется, по кубинским меркам, аж 65 долларов за ночь).

Ambos Mundos, Гавана
Hotel_Ambos_Mundos_(Havana)
Хемингуэй, как говорят, выбрал эту комнату из-за вида: тут вам и суетливые улицы старого города, и невозмутимый, как Бог, океан. Обстановка аскетичная. Кровать, хоть из красного дерева, но «очень скромная». Печатная машинка «Рэмингтон» на маленьком столике. Хэмингуэй утверждал, что в «Амбос-Мундос» отлично работается.
хэм1

Другой любитель не-европейской экзотики — Ян Флеминг — построил себе домишко на Ямайке, в деревне Оракабесса, на самом берегу Карибского моря.

GoldenEye Hotel & Resort, Ямайка
goldeneye-hotel флемминг
«Я исследовал большую часть мира, а после всего увиденного провёл четыре дня на Ямайке. На дворе был июль 1943 года. Июль – начало самого жаркого сезона, сезона дождей, и я поклялся, что если я выживу здесь, то вернусь на Ямайку, куплю кусок земли, построю дом и буду жить в нём, на сколько позволит мне моя работа», — рассказал Флеминг в 1947 году в журнале «Horizon». Выжил, вернулся, купил, построил и жил — минимум два месяца в году.
спальня флемминга

Здесь, на вилле «Голден-Ай» в 1952 году родился Бонд, Джеймс Бонд. Первой повестью о нем была «Казино Рояль». Из 17 романов «бондианы» только три написаны не на Ямайке. Кстати, Goldeneye – так называлась одна разведывательная операция, которой Флеминг руководил.

Придумывая имя для своего героя, Флеминг разглядывал лежащие на столе перед ним предметы. Там в числе прочего была книга Джеймса Бонда «Птицы Вест-Индии». Джеймс Бонд? Да, это вполне заурядно, подумал Флеминг. И обрек несчастного орнитолога на муки популярности: первая же книга о супершпионе имела такой успех, что его тезку разыскали журналисты и сексуально неудовлетворенные поклонницы романа. Жена орнитолога, понятно, была недовольна и недовольство свое высказала Флемингу в письме. Писатель посочувствовал. В качестве компенсации за неудобства пригласил супругов пожить у себя на Ямайке. Пограничники долго изучали багаж Бонда, Джеймса Бонда, и не найдя ничего предосудительного, все же поинтересовались на всякий случай, не везет ли он с собой оружие…

Отелем и курортом «Голден Ай» стал в конце 80-х, уже будучи собственностью саундпродюсера Криса Блэкуэлла.

В то время, как на вилле почившего в 1972 году Яна Флеминга веселилась музыкальная тусовка, с 1979 — под предводительством Боба Марли, а затем уже во главе с Крисом Блэкуэллом; в Нью-Йорке, в старомодном отеле «Элизе», жил автор «Трамвая «Желание»» и «Кошки на раскаленной крыше» Теннесси Уильямс. Барбитураты и алкоголь скрашивали его одиночество.

Elysee, Нью-Йoрк
элизе фасад
С 1968 и до смерти 25 февраля 1983 года Теннесси Уильямс проживал в номере, названном теперь в честь него «Sunset Suite». Работал он много: написал мемуары и что-то около десятка пьес (одна из них, «Костюм для летнего отеля», 1980 — о последних грустных годах Скотта Фицджеральда и его жены Зельды). Однако ничто из написанного в отеле «Элизе» и близко не повторило успех «Трамвая…» или «Кошки…». Последняя пьеса, «Дом, который не должен был стоять» (по другой версии, «Дом, обреченный рухнуть», «A House Not Meant to Stand», 1982) в год смерти драматурга была поставлена, но успеха не имела и была опубликована только в 2008 году, а на русском языке не вышла и до сих пор.
С проживанием Теннесси Уильямса в отеле связан известный анекдот, когда постояльца, пожаловавшегося на мешающий спать стук пишущей машинки, переселили в другой номер, чтобы не мешал своими жалобами писателю.
элизе уильямс

От нью-йоркской жары Иосиф Бродский с 1988 по 1994 каждое лето искал спасения в Стокгольме. Стокгольм полюбился ему в 1987 году, когда поэту вручили здесь Нобелевскую премию (с формулировкой «За всеобъемлющее творчество, пропитанное ясностью мысли и страстностью поэзии»). Понятно, что Нобелевская премия, если и не обусловила любовь к шведской столице, то во всяком случае позволила селиться в старинном четырехзвездочном отеле неподалеку от королевского дворца.

Reisen, Стокгольм
рейзен бродский
Здесь, в небольшом угловом номере с видом на канал, Бродский вспоминал о Венеции, работая над эссе «Набережная неисцелимых».

А вот Томас Манн писал про Венецию, не выезжая из Венеции: рассказ «Смерть в Венеции» (1911) был написан в «Гранд-Отеле» на острове Лидо.

Grand Hotel des Bains, Венеция
Grand Hotel des Bains томас манн
В обширный отель Ашенбах вошел не с главного хода, а через садовую террасу и, не задерживаясь в вестибюле и в следовавшем за ним огромном холле, направился прямо в контору. Так как он заранее дал знать о своем прибытии, его встретили с услужливым почтением. Администратор, маленький, тихий, льстиво-предупредительный человечек с черными усами, одетый в сюртук французского покроя, поднялся с ним в лифте на второй этаж и указал ему его комнату, очень приятно выглядевшую, с мебелью вишневого дерева,
множеством очень пахучих цветов и высокими окнами, из которых открывался вид на море. После того как администратор удалился, Ашенбах подошел к одному из них, — служитель в это время вносил и размещал в номере его чемоданы, — и стал смотреть на пляж, почти безлюдный в эти часы, и на пасмурное море, которое, как всегда во время прилива, посылало на берег невысокие, длинные, покойно и равномерно набегавшие волны.

(«Смерть в Венеции»)

Между 1911 и 1934 Томас Манн проводил в Венеции много времени и всегда останавливался в этом отеле. Правда, в первое десятилетие 2000-х отель пережил основательную реконструкцию и теперь там ничто не напоминает о временах Томаса Манна. Но в 1971 «Смерть в Венеции» экранизировал Лукиано Висконти — режиссер, известный своим особым вниманием к подлинности деталей. Поэтому если вам интересно, как выглядел отель «Des Bains» при Томасе Манне, просто посмотрите этот фильм.
отель висконти

И вот галопом по европам мы домчали до последнего в нашем списке отеля — Посольского в Амстердаме. Здесь останавливалось столько современных литературных знаменитостей, что в иной провинциальной гостинице такого количества тараканов никогда не бывало.

Ambassade Hotel, Амстердам
ambassade-1
Умберто Эко, Салман Рушди, Пол Остер, Натан Ингландер, Исабель Альенде, Видиадхар Сураджпрасад Найпол, Тони Моррисон, Марио ВаргасЛлоса, Герта Мюллер, Гюнтер Грасс, Орхан Памуко, Жозе Сарамаго были здесь. Причем семеро последних — нобелевские лауреаты.

С середины 80-х отельеры подумали: раз уж к нам так тянет писателей — пускай пользу приносят. И стали всех заезжих литераторов, независимо от ранга, оставлять в библиотеке отеля копию последней книги с автографом (а также делать запись в гостевой книге).

Сегодня в библиотеке отеля более трех тысяч книг, принадлежащих авторам из 76 стран. Гостевые книги с записями знаменитостей помещаются в особом шкафу — говорят, их тоже занятно читать.
ambassade-2

Обсуждение закрыто.