Теннесси Уильямс: молодой и голодный

Теннесси Уильямс, настоящее имя которого, кстати, Томас, а уж именем штата Теннесси его прозвали однокашники, однажды, будучи уже признанным и маститым, гостил у приятельницы в Англии. И взял полистать перед сном популярный справочник «Кто есть кто» — а там нашлась статья и о самом Теннесси Уильямсе. И что вы думаете? После ознакомления с этой статьей возмущенный драматург написал пространный очерк «Как я выжил: нечто о прошлом». Там он рассказал, как провел тот год, про который в «Кто есть кто» написали, будто он был отмечен выдачей Уильямсу субсидии в тысячу долларов Национальным институтом искусств и гуманитарных наук (а тысяча долларов — это сумма, на которую тогда, в начале 1940-х, можно было полгода, а то и год кое-как жить).

Афиша к фильму "Трамвай "Желание", 1950. В гл. ролях Вивьен Ли и Марлон Брандо

Афиша к фильму «Трамвай «Желание», 1950. В гл. ролях Вивьен Ли и Марлон Брандо

Итак, в от год Уильямс, будущий дважды лауреат Пулитцеровской премии, постоянно пребывал в поисках жилья. Когда он снимал комнату самостоятельно — его вскоре гнали, потому что платить ему за нее было нечем. Он прибивался к кому-нибудь из знакомых:

«Нищий юнец, помешанный на театре, который тогда о нем еще ведать не ведал, я был в ту пору знаком и тесно связан со многими другими молодыми писателями и актерами (а иногда писателями и актерами в одном лице), и каждый из нас водил свое суденышко, сам себе и капитан и команда, водил без устали, не обращая внимания на предупредительные сигналы для мелких судов. И хоть плавали мы поодиночке, но не теряли друг друга из виду, а порою держали связь — совсем как суденышки, сгрудившиеся в небольшом заливе, в каменистые берега которого беспрерывно бьет шторм, и это создавало у всех нас теплое чувство общности, в чем-то схожее с тем, какое в наши дни испытывают ребята, прозванные «патлатыми», — те, кого суровый климат современного общества загнал в так называемые коммуны».

Жил он, к примеру, у одного художника-абстракциониста — настоящего психа. Этот псих («он был самый настоящий псих — еще до того, как быть психом стало модно»), впрочем выставил Теннесси после пропажи нескольких ценных вещей:

tennessi2

«Он свалился с каким-то нервным заболеванием, но по-прежнему жаждал общения, и каждый вечер я вынужден был рыскать по улицам Гринич-Вилледжа в поисках подходящей компании. Я исполнял его поручения с готовностью; другой наш приятель, которому мы дали кличку «Рыба-пилот», — тоже; словом, в ту осень нервный абстракционист каждый вечер имел какое-нибудь приятное отвлечение. Но однажды мы с «Рыбой-пилотом» приволокли каких-то жуликоватых типов, и на другой день абстракционист недосчитался нескольких ценных вещиц. Произведя инвентаризацию имущества, он с болью душевной принял решение отказаться от моего общества и услуг…».

Потом он жил у другого своего приятеля — перебрался к нему в Джорджию. В распоряжении Уильямса был чердачный закуток, который вскоре пришлось делить с еще одним бедолагой:

«Этот юнец потел так сильно, что, казалось, должен был умереть от обезвоживания организма; при этом он никогда — то есть буквально никогда — не мылся и не менял носков, так что со всей ответственностью заявляю: дух, исходивший от этого славного деревенского паренька, распространялся на весь чердак, подобно духу рока, описанному Юджином О’Нилом».

И много еще было таких приятелей…

tennessi1

В этот период, пишет Теннесси, ему довелось испытать голод. И знаете, он уверяет, что трудно только первые три дня. Потом желудок сжимается по-максимуму, и человек впадает в блаженную прострацию. Лежишь себе и сонно в потолок смотришь.

Все вещи, какими он располагал и даже какие некогда брал взаймы, были заложены.

Сигареты («ведь писателю, если он жив и к тому же курит, сигарета совершенно необходима, чтобы с утра привести себя в рабочее состояние») он мог только «стрелять».

Да что сигареты! У него не было доллара, чтобы купить пузырек «кьюпрекса» — средство от вшей. И будущий классик мировой литературы ходил вшивый.

«…и как-то раз средь бела дня на людном перекрестке я был встречен весьма смутившим меня выкриком: «Гад этакий, ты мне вчера вшей напустил!» — и выкрик этот положил конец моему светскому времяпрепровождению во Французском квартале Нового Орлеана; я тотчас же упаковал вещи (впрочем, слово «упаковал» не совсем точное, ведь никакого багажа у меня не было) и отправился во Флориду, «голосуя» на дорогах, — я кашлял, отхаркивался, плевал кровью, да, кровью, а не кетчупом, и стал до того похож на привидение, что днем, завидев меня на обочине шоссе, автомобилисты жали на акселератор до отказа, так что ловить попутные машины удавалось преимущественно ночью…».

И все-таки, черт возьми, он не перестал думать о литературе и не продался Голливуду за 250 долларов в неделю писать сценарии на потребу коммерции, а после двух попыток развернул свой залатанный парус и уплыл обратно навстречу нищете. И будущему величию. Есть он, журавль в небе. Есть.

Обсуждение закрыто.