Василий Ливанов: «ничего не сочинил и не приукрасил»

Василий-Ливанов-Путь-из-детстваВасилий Ливанов издал первую книгу задуманной трилогии мемуаров. Он назвал ее просто — «Путь из детства». Вторая, по всей видимости, назовется «Найти самого себя». Какое заглавие получит третья, пока не ясно, но повествовать она будет о «призвании, из которого рождается профессия». В целом трилогия называется «Эхо одного тире». Того самого тире, которое ставят на кладбищенском камне между годом рождения и датой смерти.

«Я действительно ничего не сочинил и не приукрасил»

События, изложенные в книге, — это те события, которые Василий Ливанов помнит очень хорошо (а по его словам, он «одарен очень хорошей памятью»). И он уверяет, что ему удалось ничего не присочинить. Хотя, конечно, в книге представлена не цепь последовательных происшествий, а авторское восприятие прошлого: «Это не беллетристика и не дневниковые записи. Это свидетельства моей родовой памяти…».

«Никакой ностальгии по детству я не испытываю»

Как следует из названия, вышедшая книга повествует о детстве и юношестве автора. Он рассказывает о товарищах детских игр, «ребятах нашего двора», Гене Глакове (который композитор), Мише Урнове (который знаменитый литературовед, специалист по английской литературе), Мироне Лукьянове (художник). Рассказывает о том, как в конце войны его мама и мама Андрона Кончаловского-Михалкова консолидировались и создали импровизированный детский сад: дети неделю играли у Ливановых, неделю у Михалковых… Ливанов на протяжении жизни встречал множество людей значительных, теперь легендарных. Ему есть о чем рассказать.

«В конце концов я считаю себя профессиональным литератором»

Василий Ливанов много лет назад вступил в Союз писателей — по рекомендации Бориса Полевого и Валентина Катаева. Последний, к слову, писал предисловие к повести Ливанова «Агния, дочь Агнии. Сказание о скифах». Ливанов рассказывает, в каком ужасе он был, когда ему сообщили, что отправили повесть на рецензию Катаеву. Он был уверен, что его ожидает разнос и разгром. Но в отзыве Катаева было сказано: в нашу литературу вошел мастер.

«Никогда не чувствовал робости перед должностями»

Как сказано у Зощенко, «беспартийный черт знает с какого года». И отец Ливанова был беспартийным. И дед. И никогда не чувствовал «почтительного трепета». Однажды на лекции по русской литературе в Щукинском училище, лектор — профессор Григорьев — упомянул про чеховское «выдавливать из себя раба по капле». Ливанов с места заметил: а если нет раба, что тогда выдавливать? Профессор попросил встать того, кто это сказал, и Ливанов поднялся. «Он пристально посмотрел на меня, потом сказал: «Странный юноша. Садитесь»».

«Отец не хотел, чтобы я стал актером»

Отец Ливанова, как и дед, был актером. Понятно, что с такими генами неудержимо тянет к лицедейству. Вот и Василий Борисович не совладал с собой и пошел в Щукинское училище, хотя уже сданы были экзамены в Институт имени Сурикова. Когда его отец узнал об этом, он позвонил Рубену Симонову, директору Щукинки: «Васька пришел и сказал, что он поступает в ваше училище. Рубен, я тебя прошу, прослушай его, и если в нем нет явных способностей, гони в шею». Но явные способности в «Ваське» нашлись.
Равно как и стойкая принципиальность — во всю свою актерскую карьеру Ливанову пришлось противостоять «типажности» своих ролей. После роли в «Коллегах» его попытались вместить в типаж «интеллигента-очкарика». После роли Николая Первого в «Звезде пленительного счастья» посыпались предложения играть императоров. После Шерлока Холмса — англичан. Но самая большая опасность подстерегала Ливанова после роли Феликса Дзержинского в «Синей тетради»: ему позвонили из ЦК и предложили сыграть Дзержинского сразу в трех запущенных в производство фильмах. И каждый раз Ливанов отказывался. И каждый раз за отказ приходилось как-то расплачиваться. За отказ играть Дзержинского его вообще «долго наказывали».

«Неинтересно мне смотреть на Гелу с восемью сиськами»

От дома, где сейчас живет Василий Ливанов, до МХТ всего несколько минут ходьбы. Но Василий Борисович туда не ходит. Говорит: «Мне нечего там смотреть». Современная тенденция, когда режиссеры стремятся самоутвердиться за счет чудовищного искажения авторов-классиков, — эта тенденция отвращает Ливанова от театра. Это продолжается уже много лет. Когда-то Иван Бортник приглашал Ливанова на спектакль «Мастер и Маргарита» в Театр на Таганке, и Ливанов ответил: «Не пойду. Ну, неинтересно мне смотреть на Гелу с восемью сиськами». Оказалось, что он ошибся лишь наполовину. У Гелы в постановке было не восемь, а четыре «сиськи».

Использовано интервью Валерия Выжутовича

Обсуждение закрыто.